Мать со своей собеседницей, визжа, выскочили из кухни, а из Юркиной комнаты в голом виде выбрался Мохнатый, изрыгая мат на мате. Здоровый, килограмм под сто, наверно. И не такой пьяный, как остальные, глаза бешеные — как же, трахаться помешали с чужой бабой! Как бык взревел, махнул кулачищем, Юрка увернулся, отпрыгнул влево и заодно толканул под ноги Мохнатому упавший стул Облезлого. Тот запнулся, не удержал равновесие и с грохотом полетел дальше вперед, мордой в опрокинутый на ребро стол. Хорошо приложился носом, аж кровянка брызнула.

— Вон отсюда, пьянь вонючая! — бешено заорал Таран, рывком разламывая рассохшийся стул. — Все вон, падлы, быстро! Поканаю всех до одного!

И поскольку Мохнатый с разбитым носом, не переставая крыть в три этажа, опять на него попер, гвозданул его отломанной ножкой стула по лбу. Мохнатый шмякнулся голой задницей на осколок бутылки и истошно взвыл. А затем — что показалось Юрке очень неожиданным! — подхватил с пола штаны и кинулся бежать, едва не сшибив по пути Таранову мамашу с подругой, успевших с визгом шарахнуться в кухню. На пороге он запнулся за Облеванного, рыбкой вылетел на лестничную клетку и плюхнулся к ногам обнимавшейся пары. Баба завизжала и потянула своего кавалера вниз. Не рассчитала, дернула слишком сильно, и оба едва не слетели по ступенькам. Чудом баба ухватилась за перила, а мужик — за подол ее юбки. Тр-рык! Юбка лопнула по шву, но, слава Богу, не пополам. Задерживаться «влюбленные» не стали, кое-как, где бегом, а где ползком, но довольно быстро спустились вниз и выскочили из подъезда, хотя мужик, кажется, бормотал что-то типа: «Я этого пацана по стенке размажу!» Но баба, видно, умнее была — утащила.

Тем временем Таран, схватив за шиворот барахтавшегося на полу Сизого, находившегося в состоянии грогги, подтащил к двери и мощно поддал ему коленом под зад. Фр-р!